Сергей Васильев: Если политическая ситуация сложится благоприятно, власть сможет реализовать весьма радикальную программу

Сергей Васильев, член Совета федерации, выразил свое мнение по поводу регулирования финансового рынка. Если политическая ситуация сложится благоприятно, власть сможет реализовать весьма радикальную программу, считает он.

-Сергей Александрович, Вы принимали участие в заседании Правительства, посвященного развитию финансового рынка, расскажите о своих впечатлениях.

-Впечатления очень простые: сорок минут делал свой доклад Министр экономразвития Греф, двадцать минут – Председатель ФКЦБ г-н Костиков, десять – Председатель ЦБР Игнатьев. После этого короткие выступления Тосуняна, Шохина, других компетентных представителей – все по делу говорили.

-В газете «Ведомости», деловой, серьезной газете, подпись к фотографии Костикова, беседующего с Грефом, такая: «Костиков и Греф еще не раз столкнутся на рынке регулирования финансов». Что это за фраза - рынок регулирования финансов? Это опечатка?

-Это опечатка. Регулирование финансовых рынков.

-Да, но заголовок к статье на эту тему - «Греф победил Костикова?» После этого заседания многие наблюдатели вынесли мысль, что концептуально это заседание носило ведомственно-политический характер.

-Как ни странно, нет. Назначение докладчиком сначала МЭРТ, потом ФКЦБ, потом снова МЭРТ было чисто техническим моментом. В каком смысле мероприятие было политическим? Политическим оно было в том плане, что ставились стратегические долгосрочные вопросы развития рынков. В этом смысле я очень позитивно оцениваю заседание, потому что были поставлены многие вопросы, которые раньше просто не ставились на аппаратном уровне, бюрократическом правительственном уровне, а это очень важно. Что касается того, победил Греф или не победил, пока я не увижу протокольное решение правительства, ничего сказать не могу.

-Одним из основных вопросов, будоражащим журналистскую публику, является вопрос о создании мегарегуляторов.

-Абсолютно пустой вопрос, кроме того, что, действительно, все его обсуждают. Обсуждают годами, десятилетиями некоторые темы, а создан он не будет, конечно.

-Почему? Некоторые ответственные люди ссылаются на опыт зарубежных стран, в частности, Великобритании.
Вы, как председатель профильного Комитета Совета Федерации, как оцениваете эту инициативу?

-Оцениваю плохо по ряду причин. Первая причина – то, что создать такой мегарегулятор крайне сложно, поскольку у всех разные интересы. Второе - в условиях нынешнего регулирования мегарегулятор станет монстром, который просто подавит всех, и не только на финансовом рынке.
На мой взгляд, конкуренция регуляторов лучше, чем монополия регуляторов. Другое соображение – мое посещение FSA в Лондоне и разговор с тамошними банкирами. Их опыт говорит о том, что большого эффекта от мегарегулятора нет. Между тем, FSA является модельным мегарегулятором.

-Почему к теме регулирования финансового рынка подбирались так неспешно? Казалось, что она, как и банковская модернизация, будет потихонечку замотана в ведомственных перипетиях...

-Проблема финансовых рынков в последнее время обострилась, потому что есть несколько серьезнейших моментов: бурное развитие страхового рынка, запуск пенсионной реформы, желание развивать ипотечное кредитование. В принципе, очевиден факт, что ни банки, ни финансовые рынки не справляются с обслуживанием инвестиционного процесса. Это факторы, которые ускорили вынесение этой темы на политический уровень. Уже невооруженным глазом видно, что чересполосица регуляторов становится чрезмерной.
Я считаю революционным, принципиально важным (и одновременно очень сложным) моментом - перенос регулирования из ведомственных инструкций в законы прямого действия. На Западе это так и есть – соответствующие законы в три или четыре раза толще, чем у нас. Это, в первую очередь касается Центрального Банка. Как мы знаем, Центральный банк в России может все, его права по регулированию и надзору просто необъятны. У ФКЦБ полномочий меньше, но они тоже очень велики. Все это было целесообразно, когда рынок еще только развивался - не было ни опыта, ни практики. Принцип здесь такой: рынок создается, начинает работать; когда возникают проблемы – вмешивается регулятор. Потом, когда практики нарабатываются и рынок становится устойчивым, правила, которые раньше устанавливались инструкциями регулятора, могут быть кодифицированы.

-Сейчас в этой связи очень много и положительно говорят о саморегулируемых организациях. Не случится ли так, что если СРО наберет себе функций (а они просто нарасхват), это СРО становится таким же бюрократическим механизмом, дополнительным барьером?

-Я против институционализации СРО, появления у них госфункций. Речь должна идти только о дерегулировании. Как только проводится дерегулирование, функция госоргана исчезает. Но объективные проблемы организации рынка остаются. И эти проблемы должны решать сами участники рынка через саморегулируемые организации, например, вырабатывая стандарты профессиональной деятельности. Эти стандарты не являются обязательными, государство в принципе не должно и не может вмешиваться в процесс их выработки и обеспечивать их соблюдение. Просто те участники рынка, которые выполняют стандарты, имеют лучшую репутацию.
Но как только есть обязательное членство в СРО, возникает бюрократический пресс. Еще хуже, когда государственные функции передаются ассоциациям, общественным организациям, потому что никакого контроля за этими организациями нет. С государственного органа еще можно спросить, а с СРО кто спросит?!

-Александр Николаевич Шохин, комментируя заседание Правительства, сказал о том, что многие вопросы остались за кадром, в частности, вопрос связи финансовых рынков с инвестиционными потребностями людей.

-Это правда, но этого и сейчас нет, трудно обсуждать то, чего нет: ипотеки в стране нет, системы частных паевых фондов тоже нет.

-На заседании и после него живо обсуждалась проблема выхода национальных предприятий на рынок капиталов. В это связи речь шла о высоких издержках этого процесса, о проблеме финансовых консультантов.

-Эта тема, действительно, звучала. Предприятия должны выходить на рынок легко. Я абсолютно согласен с Премьером Касьяновым в этом вопросе. Что говорить о пошлине в 0,8%, когда издержки на финансовых консультантов достигают 5% от объема эмиссии?

-Россия на пути развития финансового рынка прошла путь довольно динамичный. И когда в 1998 году случился кризис, многие говорили о том, что его причиной, в том числе, стало гипертрофированное развитие этой части экономики при полном отрыве от реальной экономики, от промышленных предприятий.
Не произойдет ли так, что мы повторим негативные моменты?

-На мой взгляд, кризис 1998 г. не имеет никакого отношения к гипертрофированному развитию финансовых рынков, которые тогда были просто в зачаточном состоянии. Пирамиду ГКО строило государство, и кризис был сделан собственноручно государством в виде пирамиды ГКО, бюджетного дефицита и валютного коридора. При чем же тут рынки? Рынки были жертвой.
Другое дело, что сейчас, когда рынок становится более зрелым, проблемы становятся более разнообразными и полностью исключить возможность возникновения финансовых «пузырей» невозможно.

-Это правда, но как развитие нашего рынка связано с зарубежными рынками? Дело в том, что на рынках США происходят довольно серьезные процессы: Гринспена очень сильно критикуют, был ряд заявлений того же Баффета по поводу производных инструментов.

-Производные инструменты – действительно, потенциально опасная вещь: там и есть и новые возможности, и новые угрозы (прямо по классике). Производные финансовые инструменты – это инструменты, которые сильно повышают гибкость рынка и возможности хеджировать риски. А, с другой стороны, риски становятся трудноуправляемыми. Что с этим делать?
Ответ очень простой: должны быть некоторые общие принципы добросовестного поведения на рынке, которые вырабатывают участники рынка в рамках СРО. Наконец, важна информационная прозрачность участников рынка – тогда клиенты сами или с помощью консультантов смогут оценивать риски.

-Есть еще одна проблема в России: резиденты – нерезиденты. Дело в том, что ЕС неоднократно критиковал Россию за то, что мы не хотим занимать на рынке еврооблигаций, что мы ограничиваем свои заимствования. Они критиковали нас за то, что у нас есть некий ряд формальных и неформальных ограничений по входу крупных инвестиционных компаний на российский финансовый рынок. Плюс к этому добавляется некоторая истерика, которая возникла после неожиданного решения Moody`s о повышении рейтинга суверенных займов, все говорили о том, что, спаси нас Бог от того, что завтра S&P и Fitch повысят рейтинг.

-Эта тема не связана непосредственно с финансовыми рынками, эта тема макроэкономическая. Это проблема спекулятивных перетоков капитала между странами. Но эта проблема связана с производными инструментами, потому что пока у нас существуют только инструменты первого порядка, мы можем контролировать риски, в том числе, валютные.
Как только у нас появляются производные (вспомните проблему с фьючерсами в 1997 году), проблема может выйти из-под контроля. Мы даже не представляем глубины проблемы, потому что мы не видим всей пирамиды производных. Это проблема существует. Госрегулирование этой проблемы не решает в традиционном виде, потому что инструмент создается быстрее, чем появляется форма и способы регулирования.

-Какие темы в развитии финансового рынка в России Вы считаете концептуальными?

-Я считаю, что фундаментальная вещь – перенос функции регулирования в правительство. Это означает на самом деле, что у нас разделяется регулирование и надзор. Регулирование переходит в правительство, правила функционирования рынков определяются его постановлениями, а надзор остается у нынешних регуляторов. Это даст серьезный толчок к росту, потому что банки страдают вовсе не от надзора, а от обилия инструкций. То же самое и на фондовом рынке. Надзор нужен, но когда мы его отделяем от регулирования, получается совершенно другая ситуация. И тогда уже может стоять вопрос о меганадзоре.

-Сергей Александрович, последний опрос гайдаровского института в цифрах показывает, что все большее количество российских предприятий осваивает новую продукцию, новые технологии. Треть предприятий производит исследовательские разработки. Таким образом, этот опрос явно демонстрирует начало очередной (давно ожидаемой) фазы развития, когда потребительского спрос перерос в инвестиционный, а теперь предприятия (почти полностью загрузив свои мощности) начинают вести конкуренцию (импорт у нас растет) через инновационные механизмы. Является ли это примером того, что Правительству не надо проводить активную промполитику, а предприятия, конкурируя с зарубежными производителями, сами будут выходить на конкурентный уровень?

-Это совершенно очевидно.

-Тогда как Вы относитесь к промышленной политике?

-Я плохо отношусь к промышленной политике, поскольку эта тема для политических спекуляций. Промышленная политика (не только у нас, но и в других странах) просто означает возможность растаскивать из бюджета больше денег. Страны, где существует работоспособная и контролируемая бюрократия, могут позволить себе промышленную политику, потому что там хотя бы не воруют, а просто делают ошибки в определении приоритетов промышленной политики – совершенно неизбежные, заметьте. У нас будут и ошибки делать, и еще в большей степени воровать.
Разумеется, в экономической политике любой страны существуют элементы промышленной политики. Пример - пошлины. Таможенная политика – элемент промышленной политики. Если у вас пошлина дифференцированная – это промышленная политика. Если она унифицированная – тогда нет. Промышленная политика, например, для России - это уровень тарифов, уровень цены на газ, дифференциация цены на газ по регионам.

-А налоги?

-Без сомнения, это элемент промышленной политики. Тогда получается, что вся микроэкономическая политика есть промышленная.

-Как бы мы не опасались политических лозунгов, в последнем послании Президента прозвучал этот термин, обращенный напрямую к Вам, как сенатору, во-первых. Во-вторых, - создано шесть рабочих групп. Одна из них под руководством вице-премьера Бориса Алешина, который отвечает за техническое регулирование. С чем связано политическое звучание темы?

-Политическое звучание темы связано с тем, что имеет место экономический рост, и действительно, есть надежда, что обрабатывающая промышленность начнет расти нужными темпами, есть намеки на это. Поэтому сразу возникает идея, что нужно вести промышленную политику.
Взгляды Алешина очень разумны. Во всем, что он делал по техническому регулированию, просто высокая степень профессионализма. Но я не скажу, что техническое регулирование относится к промышленной политике. Это скорее дебюрократизация экономики. По сути, это техническое дерегулирование экономики. Поэтому назвать это промышленной политикой у меня язык не повернется. А что они будут писать? Я не знаю, посмотрим...

-Как известно, значительная часть российского бизнеса находится в тени по многим причинам. Бизнесмены говорят, а зачем нужно идти на фондовый рынок, зачем он мне нужен?

-При нынешней непрозрачности большинства российских бизнесов совершенно не нужен.

-Для своих инвестиционных потребностей теневой предприниматель вынимает деньги из оборота, нет проблем. Более того, если они откроются, потеряют конкурентные преимущества.
Бизнес на пути к прозрачности гораздо сильней волнуют совсем другие темы. Сначала они боялись, что крупные олигархические структуры, которые значительно интегрировались вплоть до недавнего времени, просто придут и бизнес купят (покупаю за 100 рублей, возражения не принимаются). Вторая проблема – силовое давление со стороны разного рода бюрократических ведомств. Третье – становясь прозрачными, они подпадают под пресс государства (милиция, прокуратура, ФСБ и т.д.)

-Это вывод для государства - ослабьте пресс, другого выхода нет. Пока пресс не будет ослаблен, никто не будет становиться прозрачным.

-Возможен ли вариант радикального реформирования экономики, или все пойдет как в заканчивающимся политическом цикле?

-Это зависит от очень многого. На самом деле зависит от того, готова ли элита к революционным мерам? Говорил не раз, и еще раз повторю: пока цена нефть так высока, элита к радикальным экономическим реформам готова не будет.
Мы видим еще и некоторый идейный кризис – нет дельных предложений по этим самым радикальным экономическим реформам. А между тем, когда политическое окно возможностей для реформ открывается, наиболее успешно реализуются только идеи, проработанные заранее.
С другой стороны, экономическая команда в нынешнем правительстве весьма продвинута и готова к восприятию новых идей. Так что если политическая ситуация сложится благоприятно, может быть реализована весьма либеральная программа.

OPEC.RU - экспертный канал "Открытая экономика"
comments powered by Disqus