Евгений Гонтмахер: "За будущее пенсионной реформы надо биться"

Руководитель Центра социальной политики Института экономики РАН Евгений Гонтмахер считает, что надо облегчить жизнь негосударственным пенсионным фондам.

Стоит ли миллионам россиян рассчитывать на высокие пенсии в будущем? На эти вопросы корреспонденту "Газеты" Евгению Белякову ответил в интервью один из идеологов пенсионной реформы, руководитель Центра социальной политики Института экономики РАН Евгений Гонтмахер.

Справка: Гонтмахер Евгений Шлемович. Родился 6 июля 1953 года во Львове. Окончил географический факультет МГУ, доктор экономических наук. С 1975 по 1991 год работал в ЦЭНИИ при Госплане РСФСР. С 1992 по 1998 год занимал ряд руководящих должностей в Минтруде, администрации президента и Минэкономики. С мая 1998 года по октябрь 2003-го - начальник департамента социального развития аппарата правительства. Именно в это время принимал активное участие в разработке концепции пенсионной реформы в России. С октября 2003 года - вице-президент РСПП, член президиума независимой организации "Гражданское общество". Опубликовал более 100 работ по вопросам социальной политики.

«Газета»: - Пенсионная реформа больна. Это факт. Насколько безнадежно?

Е.Ш.Гонтмахер: - Небезнадежно. Операцию хирургическую делать пока не нужно: гангрены нет и есть некоторое время, чтобы спасти больного. Я почти уверен, что правительство не будет рассматривать этот вопрос в апреле. Политически его выгоднее перенести на следующий год. Ведь что происходит? Все проблемы передвигаются на следующего президента: политические, социальные, экономические. Поэтому посмотрим, что будет. Но правительству логично сейчас с этим вопросом не связываться.

- Пенсионной реформе в России пошел шестой год. Какие итоги уже можно подвести?

- Между прочим, одна из проблем реформы заключается как раз в том, что никто никогда не подводил ее итоги. Это первый раз за пять лет правительство собирается какие-то итоги подвести. В то время как технология должна была быть немного другой: такие рассмотрения надо делать ежегодно. Но если по сути, то пенсионная реформа пока жива, но ей угрожает достаточно много негативных обстоятельств - объективных и субъективных.

- Каких именно?

- До сих пор людей должным образом не проинформировали о сути реформы. В своей массе люди 1967 года рождения и младше, на которых реформа и рассчитана, не знают и не понимают о чем идет речь. Здесь тоже была нарушена технология. Понятно, что любая реформа такого рода должна проводиться с массированной информационной поддержкой. Надо дойти до каждого: бросить в почтовый ящик брошюрку, использовать СМИ, наладить «горячие линии». Тем более обидно, что заложенные под это дело в бюджет Пенсионного фонда на 2002 год 300 млн рублей так и не использовали, потому что Зурабов сказал: «Зачем пиарить частные компании за государственный счет?»

Кроме того, был сделан целый ряд ухищрений в пользу Внешэкономбанка, из-за которых проблема «молчунов» и возникла. Например, заявление надо было заполнить и отправить только в случае выбора частной управляющей компании. Затем Пенсионный фонд вообще перестал рассылать бланки. А это уже административный барьер. И говорить при этом, что «люди не доверяют частным компаниям» - говорить неправду. Не надо недооценивать экономическую активность населения! Да у нас старушки стояли в очереди, чтобы купить акции «Роснефти»! Паевые фонды привлекают огромные частные средства. Если людей нормально проинформировать и поставить в положение реального выбора, то результат будет другой. Сейчас было бы примерно 50 на 50, а не 95 на 5 в пользу Внешэкономбанка.

- Государство само себе создало проблему?

- Совершенно верно. У некоторых наших руководителей было и до сих пор существует инстинктивное недоверие к частному сектору. Кроме того, в первые годы реформы государство, видимо, беспокоилось о судьбе фондового рынка. Тогда он был совсем небольшой. И тут, если бы вдруг народ бросился в частные компании, представляете, что было бы с нашим фондовым рынком? Сообщество частных управляющих компаний за счет пенсионных денег стало бы главным игроком. Это была большая опасность. Но фондовый рынок за эти годы вырос намного больше, чем ожидали. Теперь пенсионные деньги можно туда смело запускать, но снова возникает вопрос: какую часть денег «молчунов» ежегодно вбрасывать туда, чтобы не нарушить равновесие и не создать монопольных игроков? Минфин сейчас это и рассчитывает. Там понимают, что скопившиеся 300 млрд. пенсионных денег - внутренний долг, который нарастает. И как из этого выкрутиться - это уже вопрос высокого профессионализма тех, кто занимается финансами. Но, мне кажется, что проблема решаема.

- Есть ли другие негативные обстоятельства?

- Главная ошибка - введение ЕСН вместо страховых взносов. Ведь страховой взнос - это часть заработной платы, которая возвращается работнику при наступлении страхового случая, в данном случае - старости. А налог - это то, что от вас безвозмездно отчуждают, и эти деньги потом растворяются в бюджете и идут на что угодно. А после снижения ЕСН мы вообще получили дыру в пенсионном бюджете, и теперь все большая и большая его часть пополняется напрямую из федерального бюджета. То есть мы переходим от системы социального страхования к системе пенсионного обеспечения. А это совершенно другое: от вас не зависит, какая у вас будет пенсия, а все решит государство, исходя из того, сколько у него есть денег.

Еще отрезали от реформы людей среднего возраста. По деньгам это дало экономию совсем небольшую, но политически потеря невосполнима. Конечно, какое может быть доверие к государству после таких вещей!

Безусловно, затянули вопрос о расширении механизмов инвестирования даже денег «молчунов». Доходность Внешэкономбанка крайне низкая, и все эти годы показали, что она даже ниже инфляции. Значит, нужно было дать ему возможность инвестироваться не только в государственные ценные бумаги, но и в другие активы. Тогда, может быть, ситуация была бы не столь трагическая с точки зрения доходности. Вопрос политический. Рано или поздно это поколение (1967 года рождения и младше) - оно умеет считать - увидит, что деньги тают. И тогда что будет?

Есть еще много других недостатков, но это основные. И они не выявились вчера, об этом было известно еще два-три года назад. Правительство все это время молчало. Это мне напоминает ситуацию: ребенок родился, а через три дня его выкидывают из роддома и говорят: «Теперь сам учись ходить, говорить, еду себе добывать». Еще удивительно, что пенсионная реформа существует в том виде, в каком она задумывалась.

- По-вашему, инициатива Зурабова сможет решить накопившиеся проблемы?

- Из-за чего, собственно, разгорелся сыр-бор? Когда определили план работы правительства на 2007 год, Зурабову нужно было давать какие-то предложения. Но мне кажется, что тот документ, который утек, был абсолютно сырым. Но все равно хорошо, что тема обсуждается теперь не только в кабинетах, но и широким кругом экспертов. Отпор Зурабов получил серьезный. В том числе со стороны Минэкономразвития и Минфина. Как мне кажется, сейчас идет процесс нахождения компромисса. А компромисс здесь проходит по очень простой линии - сохранится обязательный накопительный элемент или нет? Если сохранится, то значит Зурабов пошел на большие уступки. Если накопительный элемент станет добровольным, тогда, получается, Зурабов смог переломить дискуссию в свою сторону. Верховный арбитр в данном случае - президент.

- Зачем нужно оставлять накопительную часть?

- У нас ведь на самом деле смешанная пенсионная система, потому что большая часть относится к солидарно-распределительной части и только 2-4 процентных пункта ЕСН идут в накопительную часть. Зачем она нужна? Во-первых, из-за демографии. В советское время на одного пенсионера приходилось 5-6 работников. Если бы у нас это соотношение и сейчас было таким же, то никто и слова бы не говорил о накопительном элементе. Но у нас сейчас 1,7 работника на 1 пенсионера, а лет через 25 будет один работник на одного пенсионера. Представляете, какие взносы будут платить работники, чтобы хоть как-то содержать пенсионеров, я уже не говорю о приличных пенсиях? У нас же тогда экономика просто вылетит в трубу. Она будет неконкурентоспособна.

Второе, что важно, это стимул для того, чтобы люди, особенно молодые, меняли свое экономическое поведение. Раньше пенсия очень мало зависела от заработка, да и сейчас это, как правило, так. А вот накопительная часть никакими ограничениями не отягощена. Если вы накопили миллион - то вам рассчитают накопительную надбавку, исходя из этой цифры, что может очень существенно увеличить пенсию в целом.

- Но сделают ли погоду эти мизерные 2-4%?

- Тут проблема яйца и курицы: если мы тех, у кого есть накопительные счета, не проинформировали и задерживаем искусственно их деньги во Внешэкономбанке, то тогда человек действительно получит 3 копейки прибавки к обычной пенсии и тогда смысла в накопительной части нет. Именно поэтому надо стимулировать переход людей в частные управляющие компании, у которых доходность выше инфляции. А еще объяснить молодому человеку, что ему выгоднее получать зарплату официально: за счет этого он может увеличить свою пенсию в полтора-два раза. Нужно чтобы люди поняли: от их экономического поведения зависит их собственная пенсия. Это и в политическом смысле очень важно. Человек начинает себя ощущать активным членом гражданского общества. А если ты только ожидаешь, что в 60 лет тебе кинут кость, то значит ты пассивен, тебе от государства ничего не надо, а ты его просто втихомолку ругаешь. А, казалось бы, далекими от политики финансовыми инструментами открывается целое поле для общественного развития.

- Может, этим инициатива Зурабова и хороша?

- Я думаю, что эта инициатива была связана вот с чем. Когда Зурабов увидел, что средства «молчунов» тают, он испугался, что его призовут к ответу. На самом деле я думаю, опасность тут небольшая. Но Зурабов решил сыграть в политику: «Вот видите, народ пассивен, а тут мы сейчас как-нибудь этими деньгами и распорядимся. Тем более у нас дефицит бюджета Пенсионного фонда, пенсионеры волнуются, что им мало повышают пенсии. А если влить эти 300 млрд рублей, накопившиеся там за пять лет, то за счет этого лишнюю индексацию сделаем». Он, видимо, захотел разыграть ситуацию политически. В чем его ошибка? Он же прекрасно знает, что горизонт пенсионной реформы - это десятилетия. А судорожные движения, причем очень резкие, делать - это живого ребенка просто резать, отрезать ему руки и ноги. Это чистая политика с его стороны, а никакая не забота о будущих пенсионерах.

- Но ведь тут сразу две проблемы: не хватает денег нынешним пенсионерам и мало копится на счетах будущих…

- Конечно, косвенно нынешние пенсионеры из-за реформы недополучают. Но это копейки, ведь бюджет Пенсионного фонда уже перевалил за 1 трлн рублей. Но есть другая проблема. У нас 37 млн пенсионеров, которые получают маленькие пенсии. При этом в наличии профицит бюджета (в 2007 году - 1,5 трлн рублей) и переваливший за 2 трлн рублей Стабфонд. Пенсионеры все это прекрасно видят. Это как в семье, в которой люди живут впроголодь, а у них под подушкой миллион долларов. Так давайте здесь что-нибудь придумаем. Например, на проценты от размещения Стабфонда обеспечим всем нуждающимся бесплатный уход и дополнительные медицинские услуги…

В отношении же будущих пенсионеров нужно оставить в неприкосновенности накопительную часть и как можно сильнее прорядить ряды «молчунов» - стимулировать, объяснять, чтобы люди приходили в частные компании. И, наконец, третье - обеспечить высокодоходное инвестирование накоплений.

- Раз уж разговор о лечении пенсионной реформы вышел на правительственный уровень, что именно сейчас нужно сделать? В частности, нужно ли возвращать «потерянное поколение»?

- Вопрос сложный. Ведь люди уже потеряли пять лет. И допустим, их возвращают… Возникает вопрос: а будет ли какая-то компенсация за потерянные не по их вине годы? Если да, то как произвести расчет? А если не компенсируют - значит, в очередной раз объегорят.

- Но ведь получится, что от них уже ничего не будет зависеть в ближайшие 15 лет их трудовой деятельности?

- Да, но всегда есть вариант, который никогда у нас особенно не стимулировался. Это добровольное пенсионное страхование. Я ведь могу накапливать сбережения в негосударственном пенсионном фонде. Тем более там возможны разные варианты: можно получить все сразу при выходе на пенсию или последовательно в течение нескольких лет. Но тогда надо облегчить жизнь этим фондам. У нас в их отношении действует жесткая система налогообложения: облагаются налогом и взносы, и выплаты. Поэтому, мне кажется, надо уравнять с точки зрения налогов государственный и негосударственные пенсионные фонды. Тогда для отрезанного от пенсионной реформы поколения появляется еще и этот шанс.

Что еще важно? У нас до 30% населения получают зарплату или ее часть в конвертах. Их можно отнести в НПФ, где никто не спрашивает, откуда эти деньги. А в государственный Пенсионный фонд с этими деньгами не придешь.

ЕВГЕНИЙ БЕЛЯКОВ (Материал опубликован в "Газете" №83 от 09.04.2007г.)

Адрес статьи в сети: http://gzt.ru/business/2007/04/08/220019.html

comments powered by Disqus